|
|
1.
Во время русско-турецкой войны 1787-1791
гг. Г.А.Потёмкин командовал Екатеринославской армией. Но война была не его поприщем.
Пылкий, настойчивый и неутомимый в управлении Новороссийским краем, он
не ценил времени там, где оно дороже всего. Он чувствовал, как постепенно
охлаждалось отношение к нему со стороны Екатерины II, как теряла она интерес
к войне и к его грандиозным планам. В 1790 году он прибыл в Петербург
с тем, чтобы убедиться, в силе своей власти и узнать, на какие средства
можно рассчитывать для продолжения войны. Но после внезапной смерти в
1790 г. австрийского императора Иосифа II, Австрия, союзница России, в
одностороннем порядке заключила мирный договор с Турцией. Екатерине нужно
было принять решение, и она склонилась к заключению мира, реально оценив
возможности своей страны. 31 июня в Галаце, князем Репниным, втайне от
Потёмкина были подписаны предварительные условия мира с Турцией. А незадолго
до этого российский флот под командованием Ушакова нанёс сокрушительный
удар флоту турецкому, преследуя его до Стамбула. Тогда Турция готова была
принять любые условия. Репнин об этом не знал и Россия по подписанному
договору не получила тех выгод, которых заслуживала, и которыми Потёмкин,
хоть как-то, мог оправдать громадные средства и силы, затраченные Россией
в этой затянувшейся войне. Лишь 1 августа, по настоянию самой императрицы,
он вернулся в армию. По пути Потёмкин узнал о подписании мира, а в Яссах
его постиг новый удар. 13 августа в Галаце трагически погиб его друг принц
Вюртемберг-Штутгартский. Здоровье и без того больного Потёмкина, резко
ухудшилось. Его поспешил навестить архиепископ Амвросий, который находился
с князем в тёплых дружеских отношениях. "Едва ли я выздоровею,
- говорил ему Потёмкин, - сколько времени я уже лечусь, а облегчения
никакого нет, но да будет воля Божия! Ты мой духовник и ведаешь, что я
никому не желал зла, осчастливить человека было целью моих желаний"
(1).
Почувствовав приближение смерти, Потёмкин
велел везти себя из Ясс в Николаев. Во второй день пути, 5 октября, на
38 версте близ селения Сабиены он попросил остановить карету: "Будет,
теперь некуда ехать, я умираю, выньте меня из коляски, я хочу умереть
в поле" (2.-С.239). "Остановили карету, - рассказывает
один из спутников, К.Ф.Кнорринг, - вынесли больного, который держал
в дрожащих руках св. икону, лобызал её и рыдал, взывая: "Боже мой,
Боже мой!". Постлали на земле ковёр, принесли под голову кожаную
подушку, уложили его; ничего не говорил, стонал. Так он лежал на траве,
на чистом утреннем воздухе, под открытым небом. Скоро затем, крепко и
сильно вздохнув, протянулся. Казак из конвойных первый заметил, что князь
отходит, и сказал, что надо глаза закрыть ему, и медным пятаком сомкнул
глаза покойному...". Потёмкин умер на руках у своей любимой племянницы
графини А.В.Браницкой. Целую ночь тело князя, покрытое плащом,
пролежало под деревом у дороги. Позднее, на месте смерти Потёмкина по
желанию Браницкой был поставлен каменный столб-памятник(2.-С.239,
240).
12 октября курьер доставил императрице донесение
от секретаря Потёмкина В.С.Попова с известием о смерти князя: "Удар
совершился, всемилостивейшая государыня! Светлейшего князя нет более на
свете.
Поутру он сделался очень слаб, но приказал
скорее ехать; наконец, не доезжая большой горы, верстах в 40 от Ясс, так
ослабел, что принуждены были вынуть его из коляски и положить в степи.
Тут и испустил он, к горестнейшему нашему сожалению, дух свой" (2.-С.240).
Екатерина, узнав о смерти Потёмкина, провела
несколько дней в слезах и отчаянии. "Страшный удар разразился
над моею головою, - писала она барону Ф.Гримму, - мой ученик, мой
друг, можно сказать, мой идол, князь Потёмкин-Таврический, умер в Молдавии…
Вы не можете себе представить, как я огорчена. Это был человек высокого
ума, редкого разума и превосходного сердца; цели его всегда были направлены
к великому. Он был человеколюбив, очень сведущ и крайне любезен. В голове
его непрерывно возникали новые мысли; какой он был мастер острить, как
умел сказать словцо кстати!.. Им никто не управлял, но сам он удивительно
умел управлять другими. Одним словом, он был государственным человеком:
умел дать хороший совет, умел и выполнить. Его привязанность и усердие
ко мне доходили до страсти; он всегда сердился и бранил меня, если, по
его мнению, дело было сделано не так, как следовало. С летами, благодаря
опытности, он исправился от многих своих недостатков... В нём были качества,
встречающиеся крайне редко и отличавшие его между всеми другими людьми:
он был смелый ум, смелая душа, смелое сердце... По моему мнению, князь
Потёмкин был великий человек, который не выполнил и половины того, что
был в состоянии сделать... Заменить его невозможно, потому что нужно родиться
таким человеком, как он, а конец нынешнего столетия не представляет гениальных
людей..." (2.-С.240,241).
По поводу смерти Потёмкина императрица
издала пышный манифест, приказала изготовить грамоту "с
прописанием в оной завоёванных им крепостей и разных сухопутных и морских
побед, войсками его одержанных; грамоту сию хранить в соборной церкви
города Херсона, где соорудить мраморный памятник Таврическому, а в арсенале
того-ж града поместить его изображение и в честь ему выбить медаль"
(2.-С.241,242).
"Тело фельдмаршала возвращено было
в Яссы, где по высочайшему повелению отдан был последний долг христианский
со всем приличием сану его возвышенному" (3.-С.1559). Его
"анатомили и бальзамировали на другой день по кончине" (4.-С.211)
(похороны состоялись только через полтора месяца). Тело поместили в два
гроба: дубовый и свинцовый, которые, в свою очередь, были вложены ещё
и в деревянный ящик. 13 октября, в Яссах архиепископ Амвросий в церкви Вознесения
Господня монастыря Голлий (Голия) совершил отпевание. Родственник князя Л.Н.Энгельгардт рассказывал, что "по
совершении литургии, преосвященный Амвросий вышел было сказать надгробное
слово, но за рыданием не мог выговорить ни слова и вошёл обратно в алтарь"
(5.-С.104.) (Опубликованную тогда речь Амвросия см. в приложении).
"Бренные останки по воле же монархини препровождены были в Херсон.
Сердце, положенное в золотую урну, повелено было погрести под престолом,
а гроб - в середине церкви Святой Екатерины" (3.-С.1559-1560).
Сердце Потёмкина, по словам одного из современников, было перевезено на
родину и похоронено среди могил его предков с установлением "великолепного
надгробия" (4.-С.205) (Это произошло после похорон).
Митрополит Руисский (Грузия) Иона, находившийся
в то время в Молдавии, писал: "Быстро разнеслась роковая весть
по всей области; тело Князя, утром выехавшего живым из Ясс, вечером того
же дня (?, должно быть "следующего дня", - авт.) было
привезено туда при общем звоне колоколов, и поставлено в его великолепных
покоях. Набальзамированное, оно стояло несколько недель, пока делались
приготовления к похоронам (40 дней - авт.). Распорядителем похоронной
церемонии был Павел Сергеевич Потёмкин. Обряд отпевания совершали преосвященные:
Амвросий - Молдаво-Влахийский экзарх и Моисей - Феодосийский, вместе со
мною, Греческим митрополитом и 14 архимандритами, не говоря о белом духовенстве.
Множество полков, конных и пехотных, были отряжены на этот случай; их
расположили перед Голиевским монастирём в две шеренги прямою линиею, занявшею
пространства более чем на 5 вёрст; командовал князь Волхонский. Когда
погребальный кортеж, среди коего следовал гроб под великолепнейшим балдахином,
приблизился к вратам монастыря, музыка заиграла так умилительно, что у
меня слёзы ручьём брызнули из глаз. Народу было тьма-тьмущая; все кровли
домов, все балконы, окна были битком набиты зрителями; отпевание кончилось,
и стоны и плач, рыдания, раздирающие душу, послышались со всех сторон;
склоняясь над самым гробом, плакали родные покойного и им облагодетельствованные;
но это последнее зрелище я уж не в силах описать. Салют из пушек заключил
печальное торжество, при котором, надо доложить, находились Константинопольский
Реиз-Эфенди и драгоман Мурузи, прибывшие накануне для переговоров о мире"
(6).
В Херсон траурная процессия прибыла 23 ноября
(чин траурной процессии в Херсоне см. в приложении). В этот же день феодосийский
викарий Моисей, который её сопровождал от Ясс, совершил отпевание. "Великолепного
князя Тавриды" хоронили почти с царской пышностью. В соборе "на
середине амвона сделано было возвышение, покрытое богатою парчою, на коем
поставлен был гроб, обитый розовым бархатом, выложенный богатым золотым
позументом, с серебряными скобами, на серебряных подножиях, и покрытый
богатым парчовым покрывалом" (5. -С.101). В конце литургии Моисей
произнёс прощальную речь (Речь Моисея см. в приложении). Под полом в соборе,
почти напротив алтарных врат был сооружён каменный сводчатый склеп, вход
в который открывался либо вне храма правее от его западных дверей, либо
в храме сразу за дверьми. Туда перенесли гроб и установили на каменный
помост. После панихиды бедным были розданы деньги "на поминание души
усопшего", затем состоялся поминальный обед для участников церемонии.
Признательные жители Херсона и преданные фельдмаршалу воины служили в
склепе панихиды перед иконой Спасителя. Эта богато украшенная икона была
подарена Потёмкину Екатериной в 1774 г., когда она благословляла его на
генерал-губернаторство в Новороссию. С тех пор Потёмкин не разлучался
с ней. (В 1793 году племянник князя граф А.Н.Самойлов забрал её из собора).
В память о трагическом для Новороссийского края событии художником М.А.Ивановым
по указанию секретаря князя Потёмкина В.С.Попова была написана картина,
изображающая кончину Потёмкина. Г.Скородумов с картины выполнил гравюру,
с подписью:
"О вид печальный, смерть жестока!
Кого отъемлешь ты от нас!
Как искра, во мгновенье ока,
Герой, твой славный век погас.
Надменно покорив нам грады,
Сам кончил жизнь среди степей,
И мира сладкого отрады,
Во славе не вкусил твоей.
Доколе сами не увянем,
Ты будешь в наших жить сердцах,
Лить горьки слёзы не престанем,
И ими орошать твой прах".
Гравюра хранилась в Одесском обществе
истории и древностей (7). На смерть Потёмкина было написано множество
стихотворных эпитафий. Одна из них принадлежит перу Ахайского митрополита
Парфения, где выразилась скорбь всех балканцев-христиан (см. приложение).
Прекрасную оду посвятил этому событию поэт Г.Р.Державин.
В 1791 г. указом Сенату и 2 сентября 1793
года в росписи наград героям окончившейся войны Екатерина II повелела
"воздвигнуть в Херсоне памятник" (8). В другом источнике
- "приказано было соорудить мраморный памятник Таврическому"
(9.-С.79), а племянник Потёмкина граф А.Н.Самойлов писал, что "государыня
назначила соорудить изваянное изображение его и воздвигнуть оный памятник
на мраморном пьедестале в полукружии арсенала, построенного им против
той церкви в средоточии самой крепости" (3.-С.1560). Есть упоминания
и о "мавзолее" князю. Бесспорно, под "мавзолеем" подразумевался
склеп; в соборе же, над местом гроба, вероятно, была установлена мраморная
плита, или что-то ещё ("великолепное надгробие", - говорил современник
(4.-С.215)). Памятник Потёмкину, то есть скульптурный монумент на площади
в крепости, тогда построен не был. Появился он лишь в 1836 году и не в
крепости, а на Потёмкинском бульваре (теперь - сквер им. Карла Маркса).
2.
С могилой Таврического князя в Херсоне связано
множество легенд и вымыслов, в которых порой трудно отыскать истину. Всё
началось со вступления на престол в 1796 году Павла I, не питавшего благосклонности
ни к Екатерине ни, тем более, к Потёмкину. Но нерасположение это, вероятно,
ещё более обострилось позже, когда Павел, перебирая бумаги своей матери,
открыл в них "то, о чём даже не мог догадываться" (10)
(может быть свидетельства о тайном венчании его матери с Потёмкиным, о
котором существует предание). Он попытался избавиться от всего, что напоминало
бы о Таврическом князе. Узнав, что в Херсоне до сих пор чтут его память,
служат панихиды в склепе Екатерининского собора и идут поклониться праху,
Павел I под предлогом, что тело Потёмкина не предано по православному
обычаю земле, в начале 1798 г. дал секретное распоряжение об уничтожении
склепа. Генерал-прокурор князь А.Б.Куракин передал его письмом от 10 марта
таврическому гражданскому губернатору графу М.В.Каховскому, а 27 марта
и новороссийскому гражданскому губернатору И.Я.Селецкому. "Известно
государю императору, - писал Куракин Селецкому в Екатеринослав, -
что тело покойного князя Потёмкина доныне ещё не предано земле, а держится
на поверхности, в особом сделанном под церковью погребу, и от людей бывает
посещаемо; а потому, находя сие непристойным, высочайше соизволяет, дабы
всё тело, без дальнейшей огласки, в самом же том погребу погребено было
в особо вырытую яму, а погреб засыпан землёю и изглажен так, как бы его
никогда не бывало" (4.-С.215). В свою очередь, 19 апреля Селецкий,
а позже, и Каховский передали распоряжение херсонскому коменданту полковнику
Тернеру. Причём, М.В.Каховский, письмом от 27 апреля из Акмечети (Симферополя),
дополнительно уведомил об этом и И.Я.Селецкого: "Господин действительный
тайный советник, генерал прокурор и кавалер, князь Алексей Борисович Куракин,
от 10 минувшего марта, сообщил мне Высочайшее повеление, на имя его данное,
чтобы сооружённый в Херсоне от казны памятник был уничтожен. Я, потому
предписав о точном и немедленном исполнении сего высочайшего соизволения
херсонскому коменданту, нужным почитаю об оном известить и Ваше превосходительство"
(4.-С.214). Ордер Селецкого Тернер получил 25 апреля, а 28 - донёс о выполнении
предписания, сообщив, что "тело в яме похоронил и место изгладил"
(11.-С.1008-1009). Однако, как впоследствии оказалось, яму не вырывали,
а просто засыпали землёй склеп с гробом, уничтожив вход и, вероятно, разрушив
"то", что напоминало о могиле князя в самом соборе. Тайное исполнение
секретного распоряжения породило множество слухов: "некоторые
утверждали, что гроб вынесен и хранится на общем кладбище, другие, более
увлечённые таинственностью, составили предание, что гробу не было дано
другого места и что самый прах был истреблён" (11.-С.1007). Давая
характеристику временам Павла I, в связи с событиями в Херсоне приводят
одну из записок И.И.Дмитриева, который писал, что с воцарением преемника
Екатерины II "многим городам в Крыму и Екатеринославской губернии,
получившим под управлением светлейшего князя Потёмкина-Таврического древние
имена греческие или славянские, как то: Эвпатория, Севастополис, Григориополис
и пр., возвращены прежние татарские или русские простонародные: Кизикермень,
Козлов и пр.; все воинские и гражданские постановления сего столь сильного
вельможи отброшены; даже самый мавзолей, воздвигнутый над его прахом,
приказано было разрушить" (12).
3.
В то, что тело Потёмкина покоится в Екатерининском соборе, в начале
XIX века уже мало кто верил. Екатеринославкий архиепископ Иов Потёмкин,
родственник князя (возможно, племянник), при объезде епархии в 1820
году посетил Херсон и пожелал убедиться в сохранности праха. В субботу
он отслужил панихиду в Екатерининском соборе, а в воскресенье вечером
с комендантом Липгардом отправился в собор. Ночью, 4 июля, в присутствии
протоиерея И.Глобачёва, дьякона И.Павловского и других духовных лиц были сорваны доски пола, проломан свод склепа и вскрыт гроб. Тело оказалось
на месте. Об этом Илья Павловский, который впоследствии стал священником
Екатерининского собора, в 1860 году сообщил соборному протоиерею Максиму
Перепелицину, а тот пересказал бывшему одесскому викарному епископу
Антонию. Говорят, что Иов вынул из гроба сосуд, как догадывались, с
внутренностями покойного после бальзамирования, и отправил его в сельцо
Чижёво Смоленского уезда, на родину князя (13.-С.392,393) (Родом из
смоленской губернии был и сам Иов). Тогда возникла легенда о том, что
Иов увёз из Херсона тело Потёмкина (9.-С.212).
В 1859 году во время замены полов в Екатерининском
соборе склеп тайно был снова разрыт, из-за чего поползли разные слухи.
Очевидец и участник вскрытия священник Свято-Духовской (Привозной) церкви
Александр Мухин составил отчёт лишь спустя четыре года. Вот его содержание:
"В 1859 году перемащивались полы
в херсонском Екатерининском соборе, с дозволения епархиального начальства,
под ближайшим моим надзором, при содействии церковного старосты, артиллерии
полковника г. Павлова. Когда были вскрыты половые доски по правую сторону
(при обращении лицом к алтарю) амвона, между средним и правым клиросом
и местом сидения императрицы Екатерины II, то у подножия этого места показался
провал, который сверху накрыт был досками, из которых некоторые обрушились
и образовали расселины. Все присутствовавшие при этом в один голос заговорили,
что это - место погребения князя Потёмкина…
Я спускался вниз по лестнице с зажжённою
свечою, но гроба там не видел, а только по догадкам, вместе с другими,
предполагал, что там должен быть гроб, и всего вероятнее - князя Таврического.
Достоверно только то, что от правого клироса, мимо Екатерининского места,
чрез всё протяжение храма, до левого угла, при входе в храм, у западных
дверей, проведены своды из камня, вроде погребовой мины. Всё пространство
в этом своде наполнено насыпною землёю почти до самого верха; начиная
же от Екатерининского места, к правому клиросу, земли меньше на половину,
а может быть и того более.
Для дознания истины следовало бы выбросить
всю землю; но из опасения могущих возникнуть неблагоприятных последствий
мы не могли этого сделать сами собою. Не взирая однако на то, врождённое
всем любопытство взяло верх над опасениями. Я и сотоварищ мой, священник
Иваницкий, в одном месте откопали землю, примерно на пол-аршина или четверти
на три, и докопались до чего-то металлического. По ощупании рукою, оказалось,
что металл мягок и поддаётся под ногтём, следовательно свинец. Отсюда
само собою выведено заключение, что под ним должен быть гроб; а так как
в Екатерининском соборе никого не погребено, кроме князя Таврического,
то все мы и заключили, что это гроб светлейшего князя. Свинец представлялся
нашему осязанию в виде плиты, шириною в аршин или более; плита была отрезана
с двух сторон, справой и с левой. С той и с другой стороны я опускал руки
под свинец и там внизу, кроме пустоты, ничего не встретил" (14).
Продолжением этой истории является, по-видимому,
сообщение управляющего херсонской государственной аптекой Мильгофа в "С.-Петербургских
ведомостях" за 13 января 1860 г. (15). Он рассказывал, что "в
1859 году 9 сентября, по случаю внутренних починок церкви, пять некстати
любопытствующих лиц спустились чрез проломину, вынув из развалившегося
гроба, засыпанного землёю череп и некоторые кости покойного, вложив в
особый ящик с задвижкой, оставили в склепе" (13.-С.393). Интересно,
что в том же номере Ведомостей корреспондент газеты письмом из Херсона
от 12 октября 1859 года сообщал:
"Прибывши в Херсон на службу, я
старался было узнать что-нибудь о могиле Потёмкина; но все мои расспросы
ни к чему не повели меня. Некоторые, правда, говорили, что Потёмкин погребён
в церкви, выстроенной Екатериною в Херсонской крепости; но на чём основывался
подобный слух, никто не мог объяснить.
В прошлом месяце сняли в означенной церкви
пол, пришедший от времени в ветхость, и тогда открылся вход в склеп, находящийся
под самою церковью и о существовании которого никто не знал. Склеп большой
и выстроен прекрасно. При осмотре в нём найден только деревянный гроб,
от ветхости частию развалившийся, но всё таки местами сохранивший золотую
бахрому, которою был обит; в середине же деревянного находился гроб свинцовый,
запаянный на глухо. Сообразив все обстоятельства, нельзя не допустить,
что в нём может находиться только тело Потёмкина" (15).
Статьи о могиле Потёмкина в Херсоне привлекли
внимание общественности к ней, потому-то священник А.Мухин и написал в
1863 году свои воспоминания. Впрочем, в том, что прах Потёмкина находится
в соборе, всё же сомневались, и в октябре того же 1863 года, склеп был
открыт повторно. Об этом рассказали участники раскопок: "По снятии
части земли и мусора, увидели деревянный, уже развалившийся гроб, вмещавший
в себе другой, свинцовый, с сильно вдавленною внутрь крышкою, которую
на первый взгляд можно было принять за самое дно гроба. Оказалось, что
гроб не был наглухо запаян, и когда приподняли и загнули с обоих концов
края крышки (от большого количества наваленной на гроб земли и мусора,
трудно было поднять её всю), то в гробу открылись остатки покойника. Впрочем,
кроме костей да кожанных, хорошо сохранившихся, довольно красивой отделки
туфлей, в нём не нашлось ничего более; попадались только остатки парчи
или скорее, розового бархата и палевого атласа, да в лежавшем на гробе
мусоре обрывки золотого позумента, которыми он был обит" (4.-С.212-213).
В 1865 году Херсонским земством был приведен
в порядок Потёмкинский бульвар вокруг памятника Потёмкину. Его перепланировали
и благоустроили. В том же году у могилы князя на колонне в соборе была
прикреплена овальная мраморная доска с надписью: "Князю Потёмкину-Таврическому
Херсонское Земство 1865".
11-13 апреля 1873 года в Херсоне побывал
член Одесского общества истории и древностей Н.Мурзакевич. 14 апреля 1873
года он записал: "Грустное чувство одолевает посетителя при взгляде
на разрушающиеся исторические памятники. Если было столь равнодушным давнее
крепостное военное и духовное ведомства к лицам, положившим живот свой
за Отечество, то смею думать, Общество, предположившее себе по данному
Уставу сохранять то, что составляет достопримечательность в крае и славу
сынов Отечества - не умедлит употребить зависящие от него меры к исправлению
и поддержке указанных надгробий в прежнем виде, а так же о положении доски
над могилою князя Потёмкина" (13.-С.394).
Обществу удалось добиться принятия мер по
спасению памятников Екатерининского собора. 21 сентября 1873 года военный
министр Дмитрий Алексеевич Милютин получил представление (№165) от Общества
и передал его в Главное инженерное управление, которое 15 марта 1784 года
направило указание (№2607) Одесскому окружному инженерному управлению
в течении двух-трёх лет привести в порядок надгробные памятники и установить
плиту над местом погребения Князя Потёмкина-Таврического "во внимание
к его государственным заслугам" (13.-С.395).
26 августа 1874 года специальная комиссия, командированная инженерным
ведомством Одесского военного округа, провела исследование склепа. В
состав комиссии входили начальник Херсонской инженерной дистанции полковник
Э.Г.Брунст, священник собора Алексей Черняговский, инженер-подполковник
В.И.Журавский, уполномоченный от Одесского общества истории и древностей
Н.Н.Мурзакевич и др. Сняв несколько досок церковного помоста, они спустились
в склеп и обнаружили в нём разбросанные части деревянного и свинцового
гробов с кусками истлевшей материи, мундирного шитья и гробовых позументов,
а в простом деревянном ящике с выдвижной доской - три шитые канителью
орденские звезды первой степени, человеческие кости и череп с треугольным
прорезом сзади, наполненный массой для бальзамирования с несколькими
клочками тёмно-русых волос. Комиссией был составлен акт (см. в приложении)
(13.-С.395,396).
Бренные останки Светлейшего Князя Таврического
были уложены во вновь сделанный свинцовый ящик, оставленный в склепе. В 1877 году над могилой в соборе перед иконостасом была
установлена беломраморная надгробная плита с бронзовым гербом князя и
надписью: "Фельдмаршал Светлейший Князь Потёмкин Таврический родился
30 Сентября 1739 года, умер, умер 5 Октября 1791 г. Здесь погребён 23
Ноября 1791 г.". В круглых виньетках по краям плиты были вписаны
названия основанных Потёмкиным городов и земель, им присоединённых к России:
"Херсон - 1778", "Екатеринослав - 1787", "Николаев
- 1788*", "Очаков** - 1788", "Аккерман** - 1789",
"Бендеры** - 1789", "Крым и Кубань".
В 1891 году, в 100-летнюю годовщину смерти
Потёмкина, херсонцы чествовали память основателя города. Были отслужены
заупокойная литургия и панихида, могилу князя украсили живые цветы, а
на мраморной плите в соборе появилась бронзовая лента с надписью: "Основателю
Херсона - благодарные граждане. 5 октября 1891 года"***. Тогда
же плита была обнесена изящной решёткой. Такая же решётка оградила и кресло
Екатерины II, находящееся рядом.
Варварство по отношению к собору и к могиле
Потёмкина в советские годы (см. Вторичное погребение Потёмкина) вызвало
необходимость проведения новой экспертизы в отношении принадлежности захоронения,
находящегося в соборе. 11 мая 1984 года комиссия, в которую вошли сотрудники
Херсонского краеведческого музея и Общества охраны памятников, судебно-медицинский
эксперт и местные краеведы, исследовав склеп, пришла к заключению, что
обнаруженные останки (31 кость без черепа) принадлежат скелету одного
человека, мужчине ростом от 172,8 до 183 см ( о росте Потемкина известно
лишь то, что он был "рослым"), возраст покойного точно определить
не удалось (Потемкин умер в 52), так же как и время захоронения приблизительно
определено концом XVIII в. Акт исследования в настоящее время находится
в Обществе охраны памятников истории и культуры.
Как бы там ни было, если даже останки не
принадлежат Потемкину (а доказать или опровергнуть это не удалось), могила
новороссийского генерал-губернатора, основателя Херсона князя Потёмкина-Таврического
находилась и останется навсегда в Екатерининском соборе, где он был с
почестями погребен. Это место священно для херсонцев
* Официально датой основания Николаева считается 1789
год, когда вышел указ об основании города с таким названием. Но строительство
селения в устье Ингула началось в 1788 году, и уже тогда Потёмкиным
оно было названо Николаевом.
** У названий городов Очаков, Аккерман (ныне Белгород-Днестровский)
и Бендеры указаны даты взятия этих турецких крепостей армией Потёмкина.
*** Лента была передана Обществу охраны памятников истории культуры
для установки на прежнее место, но бесследно исчезла.
1 - Миляновский Ф. Памятная книжка для духовенства херсонской
епархии. -Одесса, 1902. -С.XXVI.
2 - Нестеров И. Памятник князю Потёмкину // Живописная Россия, №124/125,
25 мая, 1903.
3 - Самойлов А.Н. Жизнь и деяния князя Г.А.Потёмкина-Таврического //
Русский архив, 1867. -М., 1866.
4 - Шугуров М. Гробница князя Потёмкина // Русский архив, 1867. -М.,
1866.
5 - Записки Л.Н. Энгельгардта. -М., 1860.
6 - Путешествие по Новороссийскому краю Ионы митрополита Руисского (1791
год) // Записки Одесского общества истории и древностей. -Т.3. -Одесса,
1852. -С.561.
7 - Записки одесского общества истории и древностей. -Т.9. -Одесса,
1875. -С.464.
8 - Записка о содержании старых письменных актов Новороссийского края
// Записки Одесского общества истории и древностей. -Т.2. -Отд.2, 3.
-Одесса, 1850. -С.786.
9 - Огарков В.В. Г.А.Потёмкин его жизнь и общественная деятельность.
-СПб., 1892. -С.72.
10 - Лебедев. Графы Никита и Пётр Панины. -СПб., 1863. -С.273.
11 - Андреевский. О месте погребения тела фельдмаршала князя Потёмкина-Таврического
// Записки Одесского общества истории и древностей. -Т.5. -Одесса, 1863.
12 - Афанасьев. Дополнения к статье г.Логинова "Граф Сперанский" //
Русский вестник. -№1, 1860. -Современная летопись. -С.27.
13 - Мурзакевич Н. О надгробных памятниках Херсонской крепостной церкви
// Записки Одесского общества истории и древностей. -Т.9. -Одесса, 1875.
14 - Санкт-Петербургские ведомости, №9. 13 января 1860 г. 15 - Одесский
вестник, №82. 27 июля 1863 г.
Главная
Предыдущая
Следующая …
|